Шкoльныe гoды чудecныe… 1979-1989. Нaчaльнaя шкoлa. Cpaвним?

Нынешние школьники совсем другие, и это естественно: меняются времена, меняется жизнь. Задачки по математике для начальных классов, на мой взгляд, могут научить мыслить психоделически, а вот логически – вряд ли.



Как поможет младшеклашке в физподготовке ваяние презентации об Александре Карелине, мне понять не дано. А когда дочь приятельницы взахлёб рассказывает о том, что надо снимать ролики для Tik-Tok (на мой вопрос «зачем?» её глаза загораются и она тараторит: «Ну как ты не понимаешь, число подписчиков же вырастет, заработать же можно!!!»), мне хочется залезть на дерево в дупло и сидеть там, пока не затошнит.

Невольно вспоминаются мои школьные годы и напрашиваются сравнения: как учились мы и как учатся они, дети XXI века.

Давайте вспомним вместе.

Начальная школа (1–3 классы)


Клубок моих воспоминаний начинает разматываться с 1 сентября. Это был торжественный день. С замиранием сердца, держа букеты ярких гладиолусов наперевес, нарядные, как зефирные пирожные, мы шли в школу.


Мне нравилось входить в чистый класс, видеть улыбку учительницы и яркий сборный букет из астр, гладиолусов и ароматных флоксов на её столе; слушать разноголосый щебет возбуждённой от впечатлений ребятни, а потом с шумом и грохотом усаживаться за парты (громыхали откидывающиеся кромки парт – садясь, мы их поднимали, затем опускали).


Трогательные детали


В школу мы бегали с портфелем в руке или ранцем за спиной – для осанки. После школы и тот, и другой становились спортивными снарядами: портфелем можно было метнуть во вредного одноклассника-задиру или съехать вниз с ледяной горки.


В те времена, хотя писали шариковыми ручками, ещё можно было купить тетрадки с промокательной бумагой, вложенной между обложкой и первой страницей. Обложки тетрадей были без картинок, бледно-лимонного или бледно-зелёного цвета, и промокашки были их украшением – как кисея на строгом платье.


Большая удача – достать прозрачные обложки для тетрадей. Взять в руки чистую тетрадь в шелестящей обложке было наслаждением почти чувственным, а складывать в портфель новенький пенал с карандашами, ручками, ластиком перед началом учебного года – священным ритуалом.

Я любила своё школьное платье – оно было чёрное, с белыми манжетами и воротничком. В косички вплетались коричневые капроновые ленты (в праздничные дни – белые).


1979 год. Я в первом классе

Любила ходить с мамой в «Галантерею», выбирать разноцветные ленты и смотреть, как продавец, лихо, со свистом разматывая ленту, отмеряет её на длинной деревянной линейке.


Букварь. Наверняка все помнят книгу с большими буквами на тёмно-синем фоне. Все нехитрые премудрости содержались внутри: и «ма-ма», и «ра-ма».



Мы учились читать по букварю, а вскоре появились и проверки по скорочтению. Проходить их было волнительно, но приятно, и, если отметка была высокой, мы радовались так, как будто получили Нобелевскую премию.

А у меня ещё была детская хрестоматия с чудесными стихами и рассказами – я берегу её до сих пор.


Помните прописи? Стараясь изо всех сил, так, что некоторые даже язык высовывали от усердия, мы выводили свои каракули, которые были совсем не похожи на аккуратные стройные буковки с безупречными вензелями.


Однако если удавалось красиво и правильно написать ряд букв или слово, то «пятёрка» в тетрадке светила как тысяча солнц. Наша Татьяна Сергеевна за каждую «пятёрку» ставила на обложке тетради печатью с красными чернилами пятиконечную звездочку, и почему-то именно эта звёздочка вызывала у первоклашек наибольший восторг.


Мы изучали отличия перистых облаков от кучевых, чертили розу ветров и раскрашивали брюшки у снегирей и синиц на уроках природоведения, постигали азы арифметики, увлечённо рисовали зимние забавы на уроках изобразительного искусства, пели в хоре (до сих пор помню строки одной из песен: «Я стрекоза, сбоку глаза» – шедеврально!), а также танцевали на уроках ритмики менуэт и ча-ча-ча (в чешках, на резинке которых были вышиты заботливыми мамами инициалы владельцев; у Лёшки Искренкова, моей «пары» на ритмике, на чешках значилось «ИА», что неизменно меня смешило)




А ещё были походы классом на экскурсию в Краеведческий музей, где возвышался громадный остов мамонта; прогулки по осеннему парку и сбор ярких листьев, шишек и желудей для гербария и поделок.


Детская библиотека была заповедным островком и местом встреч. Переодевшись после школы и наскоро пообедав, мы шли в библиотеку, где подолгу бродили между высоченными стеллажами, разглядывая корешки книг, картинки в них, выхватывая абзац и незаметно для себя погружаясь в чтение.


Проводили часы в читальном зале, где гулко отдавались шаги и был слышен каждый шорох, а потом в маленькой комнатке смотрели диафильмы. Один из них – «Академия пана Кляксы» – мне особенно запомнился.



Октябрята–пионеры

В детстве всё, что связано с господствующей идеологией, было окрашено в совершенно невинные тона: приём в октябрята и пионеры – почётно и свидетельствовало о том, что ты хороший добрый ребёнок и мечтаешь стать ещё лучше – таким, как Юрий Гагарин или Валентина Терешкова.


В октябрята принимали в актовом зале, в пионеры – в Краеведческом музее. Я и сейчас помню, что октябрятский значок и алый пионерский галстук вызывали благоговение.



Были у нас звенья, командиры звёздочек, добрые дела, сбор макулатуры и металлолома…Имя Саманты Смит – девочки, желавшей мира и понимания между СССР и США, написавшей письмо Юрию Андропову и посетившей по его приглашению СССР, знали все дети той эпохи.

Саманта Смит

Правда, когда в 1982 году Леонид Ильич Брежнев скончался и нас собрали в актовом зале на траурную линейку, я искренне недоумевала, почему толстая физичка рыдает так, как будто утратила самое дорогое в жизни.

Это было начало взросления.



По материалам — Pofu.ru — Всё обо всём!

©