Вновь приветствую уважаемое сообщество в страшно сказать который раз. Для проформы представлюсь — Татьяна, переводчик и редактор плюс, что в данном случае актуально, пеший турист. Живу в Подмосковье, нахожусь в дебрях Алтая. Почему именно там? Да просто в этом году нам посчастливилось купить субсидируемые билеты до Горно-Алтайска, вот мы и воспользовались ситуацией. В этот конкретный день мы совершаем медленный и плавный переход из дикого состояния в цивилизованное, что и отображено на прилагаемых семидесяти фотографиях, снятых на не предназначенный для этого мобильник. Теперь, когда все положенные формальности исполнены, приглашаю желающих разделить со мной этот небольшой фрагмент времени и пространства.

Итак, 26 июля 2025 года. Погнали.

01. Описание дня неплохо бы начинать с того, на что при пробуждении сразу же падает взгляд. В моем случае это смартфон, принадлежащий моему спутнику и по походу, и по жизни, которого в чисто технических целях мы традиционно называем Филиппыч. Он показывает мне, что нам сегодня предстоит в смысле пешего перехода. Фигня вопрос, говорит он. Паршивых семь километров, говорит он, а потом сядем в транспорт и ка-а-ак поедем! Ну-ну. Помимо этой ценной информации, на экране можно видеть точное время. Дома мы, бывает, и пораньше встаем. Вот только домашнее время от этого отстает на четыре часа.

02. Высунув нос из палатки, мы можем наблюдать канистру с водой, что заботливый и предусмотрительный мой супруг притащил с вечера от ручья. Впрочем, это нам не просто какой попало ручей, а целая речка с официальным названием Аккемская падь. Понимать надо.

03. Местная народная примета: если к дереву привязана фанерная табличка с лирикой — значит, где-то поблизости имеется удобная стоянка, а может, и ночевка. Верно, имеется. Проверено практикой.

04. Хоть воды у нас, как видно по фото 02, вполне достаточно, я все-таки прогуляюсь к ручью. Он, во-первых, холодный и здорово бодрит. А во-вторых, у меня там есть и другие дела.

05. Вчера мы добрались сюда, что называется, на честном слове и на одном крыле. Предыдущие две стоянки, где мы планировали встать со своей Агнессой (так палатку зовут), оказались заняты. Пришлось пилить лишний чуть ли не километр, что для сильно уставших пожилых людей не так уж мало. Но даже в состоянии «без задних ног» я как-то умудрялась мониторить окрестности на предмет всякой пользы. Вот и у ручья заметила весьма перспективные заросли дикой смородины. Ее листья прекрасно украшают собой чай. Мне так бабушка в детстве заваривала. Срываю несколько листочков — пригодится и к завтраку, и к обеду.

06. Возвращаюсь к палатке. Вон она на заднем плане. Впереди справа — палатка нашей соседки, с которой мы вчера вечером вместе разводили костер и даже немножко у него посидели, пока Филиппыч помогал самонадувайкам самонадуваться. Кстати, она соседка не только по стоянке, но и по планете: тоже в Московской области живет.

07. Смородиновый лист — это, конечно, хорошо, но мало. Кашу тоже можно и нужно украсить. Например, вот этой ягодой.

08. У человека, часто гуляющего по лесам, вырабатывается со временем некоторая насмотренность, и он может навскидку чисто по внешнему виду сказать, съедобная перед ним ягода или нет. Эти ягоды выглядели очевидно съедобными, но, поскольку нас с ними друг другу не представили, пробовать я не решилась. Потому что вот так влипнешь за полста км от ближайшего врача, и рассказывай потом про насмотренность, опыт и интуицию. Однако буквально на второй день нам встретилась дружная семейная компания, которая эти ягоды целенаправленно собирала. От них я и узнала, как они называются: жимолость. Отлично. Татьяна, это жимолость; жимолость, это Татьяна, всем приятного аппетита. Беру, впрочем, немного — только чтобы вкус сладкой каши оттенить. Ну и опять же, витамины там, антиоксиданты и прочее.

09. Кстати, каша. Варить кашу — моя работа. Выгребаю ингредиенты. Сегодня последний день похода, так что и крупы, и изюма осталось на один раз. В баночке с надписью «витамины» ни разу не витамины, а хлорид натрия. Соль то бишь поваренная.

10. Равно как и в пакете с надписью «пельмени» ни разу не пельмени. Там у нас на протяжении всего похода хранились портящиеся продукты: сыр и топленое масло. Пакет для этих целей очень удобный — во-первых, фольгированный (содержимое нагревается не быстро), во-вторых, прочный (можно прямо в нем прикопать продукты в холодной речке между камнями).

11. Этот очевидно постановочный снимок намекает нам, что каша готова к употреблению.

12. Сыр кончился еще вчера, так что бутерброды у нас будут со сгущенкой. Таблетки идут отдельно. Вообще, если люди нашего возраста обходятся в сутки тремя таблетками на двоих, то грех им жаловаться на жизнь. Собственно, мы и не жалуемся.

13. А вот и чай со смородиновым листом. Как у бабушки, даже лучше.

14. Для фиксации деталей похода у меня имеется специальный блокнотик. Это чтобы потом никто даже и не думал преувеличивать собственные (или еще чьи-то) подвиги. Все ходы записаны.

15. Пока я увековечиваю в блокнотике подробности начавшегося дня, Филиппыч отправляется к костровой площадке выполнять свою часть трудов, а именно мыть посуду. Для пущего удобства он прихватывает с собой предмет, именуемый в просторечии, нууу, скажем, синонимом слова «пендель». Предмет принадлежит мне, и Филиппыч неоднократно и громогласно подвергал сомнению его целесообразность. Он риторически вопрошал, кому нужна такая бестолковая хреновина. Которую ни к чему не приспособишь, кроме как шнурки завязать, сковородку ополоснуть, на камне отдохнуть, кстати, пожалуйста, дай. Видали? Если вещь такая бесполезная, что ж ты ее постоянно заимствуешь? Впрочем, в этом году Филиппыч немножко адаптировался к идее поджо… туристической сидушки и теперь клятвенно обещает, что мы непременно купим ему такую же, как только вернемся. А пока не вернулись и не купили, придется мне мириться с регулярной экспроприацией. А так-то, ага, бестолковая, конечно, штука, ненужная.

16. Ну что, Агнесса, пора собираться?

17. Приступаю к сбору своей части багажа. Нахожу подходящий плоский камень для упаковки спальника.

18. Каждый раз удивляюсь, как это обширная беспорядочная куча барахла умещается в компактный рюкзак.

19. Но ведь умещается же!

20. Но мне-то хорошо — упихнула пенки, загнала между ними спальник, вот и структура готова. У Филиппыча поклажа более капризная в этом смысле. Поэтому возится он дольше.

21. Традиционный кадр под названием «утренняя уборка».

22. Все готово, приступаем к взвешиванию. Если интересно — у меня 11.9 кг, у Филиппыча 17.7. Могло бы быть меньше, но мы тут немножко камней насобирали, а они не только красивые, но и тяжелые.

23. Ну что — трогаемся?

Времени почти половина одиннадцатого. Что-то мы сегодня припозднились. Впрочем, пройти осталось немного, так что едва ли карета превратится в тыкву до нашего прибытия.

25. Прикрепленная тут же к дереву табличка врет, что переход нам сегодня предстоит крайне незначительный. 7.4 км, пустяк. И все время вниз, дуэтом вторят табличке Филиппыч с навигатором.

26. Размечать тропу здесь никакого смысла нет — она и так хорошо утоптана. А если бы даже и нет — потеряться невозможно, слева гора, справа река Аккем (которую практически ниоткуда не видно, зато все время прекрасно слышно). Тропа там и сям преграждена упавшими деревьями. Часто их просто можно перешагнуть.

27. Впрочем, иногда приходится действовать иначе.

28. В некоторых стволах аккуратно выпилены ступеньки. Спасибо тебе, неведомый добрый человек с полезным инструментом.

29. У этого ручья нам навстречу попадается довольно большая группа, и все как один набирают воду. Нам надо тоже набрать, вполголоса говорит Филиппыч. Зачем, недоумеваю я, у нас же полторы бутылки еще. А затем, поясняет он, что они сюда почти без воды пришли, всю выпили на маршруте, а это значит, что ее теперь долго не будет. Что ж, логично.

30. Доливаем в запас до упора и внутрь — сколько помещается.

31. Я уже говорила, что Аккема отсюда не видно, слышно лишь, как он громыхает где-то далеко внизу. Зато противоположный его берег видно очень хорошо, и он такой же буйно заросший, как и наш. Между прочим, перед походом мы начитались рекомендаций, как уберечься от клещей. Не стойте под деревьями, советовали нам, не шарахайтесь по кустам. Ну и как тут не стоять и не шарахаться, когда кругом — если не деревья, так кусты непременно? А никак. Молись, турист. Или наплюй.

32. — Скоро ли встанем на шоколадный привал? — вкрадчиво интересуется Филиппыч, пока мы упорно лезем вверх по тропе.
— Скоро, — отвечаю, — вот только закончится этот спуск.
— Какой спуск? — недоумевает он. — Это же подъем!
— Нифига не подъем, — возражаю я. — Ты утром говорил, что сегодня вся дорога идет вниз. Стало быть, это — спуск. Вот он кончится, тут-то мы и…

Филиппыч выдает тихую, но эмоциональную тираду, из которой в обществе я бы рискнула воспроизвести разве что фамилию «Петросян».

33. Привал (и таймчек) приходится ровно на середину пути.

34. Прежде чем зажевать последний кусок шоколада, фотографируем его нетвердой рукой.

35. Помимо клещей, на Алтае великое множество муравьев. И ладно бы они тихо сидели у себя в муравейниках, так ведь устраивают себе тропы прямо поперек нашего пути. Иногда не знаешь, куда и ногу поставить. Ну и место, чтобы сесть отдохнуть, выбираешь с большой осторожностью.

36. Мост высшей категории удобства: два бревна и поручень. Бывает и просто два бревна. А вообще, почти любой ручей можно перейти вброд по камням.

37. Мы бы, наверное, быстрее двигались, если бы не разнообразные отвлекающие факторы. Вот кто, например, рассадил вдоль тропы кусты с такими соблазнительными ягодами?! Никак невозможно мимо пройти. Безобразие.

38. Хорошо хоть черная смородина еще зеленая, а то совсем бы мне плохо пришлось.

39. О, а вот и первые признаки цивилизации. Судя по объявлениям, через пятьсот метров нас ожидает не только кухня, но и кафе, а также конечная остановка нашей предполагаемой кареты. Которая, как мы надеемся, еще не превратилась в тыкву.

40. Не превратилась. Филиппыч ведет переговоры с водителями, выясняя, какое из этих транспортных средств приехало конкретно за нами.

41. Итак, все прояснилось, водитель ждет прибытия еще как минимум одной группы, нам тоже придется подождать. Для ожидания выбираем вот эту благоустроенную поляну. В середине растет тройная береза, которая, вероятно, и дала название этому месту. Чуть подалее — кафе и баня.

42. За кустами стыдливо прячется будка очевидного назначения.

43. А вот и кухня. И мы сейчас будем готовить самый-самый последний в этом походе обед.

44. А пока настаивается суп, задаемся логичным, в общем, вопросом: мы-то готовы к встрече с цивилизацией, а вот готова ли она нас принять? За неимением зеркала делаем селфи. Похоже, кое-кому не мешало бы побриться…

45. …а кое-кому другому уже не помочь, тут надо было дня три назад стараться не высовывать носа на солнышко. Оно, видите ли, в горах довольно агрессивное. Вон и санскрин ему нипочем оказался.

46. Тем временем обед готов.

47. Поскольку ожидаемая группа все еще не явилась, убиваем время доступными способами. Филиппыч наблюдает за бабочкой породы «тролль алтайский». Бабочка уже две минуты сидит у него на локте и даже не думает раскрывать крылья. Говорю же — тролль. Восьмидесятого левела.

48. А я, отойдя метров на сто, предаюсь собирательству. Где-то же я должна смородину пособирать, ну.

49. Черт, времени-то сколько. Еще час-другой прождем эту группу, и пролетим мимо ужина. Слышь, Филиппыч, может, купим чего-нибудь съедобного в этом кафе? Ну хоть пирожок.

50. Стоило мне только приняться за еду, как подается команда «по машинам». Ну елки. Надо было еще час назад пирожок купить, сразу бы и поехали.

51. Грузимся. Пассажир, попавший в кадр, ведет себя совершенно правильно: в армейской «шишиге», особенно без верха, нужно держаться всеми конечностями за все доступные выступы.

52. Ура, поехали.

53. Смотрите, говорят нам, смотрите, вон над хребтом радуга! Там дождь шарашит! И в самом деле, при желании хвостик радуги углядеть можно. Нам, кстати, с погодой дивно повезло — неделю шли без дождей. Тем, кто по тому хребту идет, повезло немножко меньше.

54. Путь наш лежит в село Тюнгур через перевал Кузуяк. Уклон я как могла фоткой проиллюстрировала, а что до самой дороги, скажу только, что водитель вперед практически не смотрит. Он, высунув голову в боковое окно, внимательно следит за колесом и правильно делает: там чуть не туда наступишь, сей же миг опрокинешься. Машина лавирует между ямами и колдобинами, ее ощутимо шатает вправо-влево, рюкзаки перекатываются по полу, мы держимся руками, ногами и зубами за борта и сиденья, еле успевая пригибаться, чтобы не прилетело по голове ветками встречных деревьев. Мимо проносятся елки, сосны, лиственницы, березы и не охваченные собирательским азартом кусты смородины и малины, до которых уже никому нет дела. В общем, кататься на «шишиге» очень увлекательно. Только почему-то все время тянет поинтересоваться, сколько там еще осталось и скоро ли оно кончится.

55. Ура! Слезли с перевала, мчимся по ровному.

56. Судя по теням, кое-кто в нашей карете очень рад встрече с турбазой. Да все мы рады, что уж там.

57. Сгружаем шмотки в специально предназначенном для этого месте. Филиппыч убывает под вывеску «администрация» забирать ключи от номера и подтверждать договоренности насчет завтра. Завтра у нас, у меня то есть, день рождения, и по этому поводу заказана баня, а еще необходимо утрясти вопрос с распитием в местном кафе принесенного с собой вина. А то у них стопудово нет нужного сорта. Тут же над местом для рюкзаков красуется объявление: в связи с миграцией непарного шелкопряда освещение по вечерам включаться не будет. «Вон оно что, — комментирует вернувшийся от админов Филиппыч. — То-то же они вчера меня в лоб атаковали как помешанные». Он, оказывается, уже повстречался с шелкопрядом, пока мыл посуду впотьмах при свете налобника.

58. В цивилизацию надо впадать постепенно и поэтапно. Во избежание шока. Вот, например, общая гостиная в нашем коттедже. Ах.

59. И кухня. Ох.

60. Кровать! Настоящая, двуспальная! Божечки.

61. И — ААААААА!!! — настоящий душ со всамделишной горячей водой.

62. И венец творения — интернет! Вайфай! Все, держите меня семеро, четверо не удержат. Пока Филиппыч в свою очередь в душе плещется, запиливаю постик в канал.

63. На ужин мы таки успели. Вдумчиво изучаем меню. Здешнее начальство очень ценит творчество Владимира Любарова, которое прекрасно иллюстрирует не только ресторанную карту, но и вообще любые виды местной деятельности. От лыжных походов до посиделок у костра.

64. Мне приносят закуску. Завидуй, Филиппыч.

65. На второе мы заказали по отбивной с картошкой. Ну то есть в общей сложности две отбивные. Официантка приносит одну и ставит передо мной. «А мне?» — интересуется беззаботно Филиппыч. Девушка моргает, делает страшные глаза в сторону повара и раздельно шепчет: «Вто-ра-я-от-бив-на-я». Так, понятно. Кажется, вторую-то приготовить и забыли. Что делать будем?

66. Ха. Тоже еще проблема. Берем пустую тарелку, пилим эту одну отбивную пополам, делим гарнир. Пока так поедим, а там и вторую подгонят, и мы ее тоже поделим. А что такого? Нам можно. Мы только что с гор спустились, скажите спасибо, что едим не руками.

67. Сытые и довольные, подползаем к своему коттеджу.

68. Еще немножко интернета на сон грядущий. Там, дома, вечер только-только наступил, и матушка моя, которую мы между собой любя называем Тайфуном Маргаритой, очень интересуется нашим тут времяпрепровождением. Закидываю ей несколько картинок.

69. Что же, отбой? Завтра будет новый день. Завтра мне стукнет страшно сказать сколько… а, что я вру, нифига мне не страшно. Сколько бы там ни стукнуло, отметим как подобает. А пока — спокойной ночи, Алтай.

©