Леша (4 года) спрашивает:

— А баба Света куда уехала?

— В Верхотурье.

— А это на нашей планете?

***

За ужином дочка рассказывает о своих делах в садике:

— Мы читали, считали, рисовали, писали… Писали в тетрадках… таких с полосочками. Ну, вы знаете… Или, когда вы учились, еще не было бумаги? Или уже была?

****

Рома (4 года) маме:

— Я боюсь черепаху, она страшная!

— Она страшная, но добрая.

— Как ты?Читаю стихотворение дочке:

— Божья коровка, улети на небо, принеси нам хлеба, черного и белого, только не горелого…

Дочка так спокойно продолжает:

— И еще принеси молока, колбасы и чего-нибудь к чаю.

***

— Мама, можно я пойду погуляю?

— С этой дыркой в колготках?

— Нет, со Светкой с третьего этажа.

****

Утром, накрашенная, выхожу.

Дочка Лизавета (4 года) увидела меня и с восхищением говорит:

— Мама, какая ты красивая. Раскрасилась, как клоун.

****

В далеких 80-х работал я учеником слесаря на одном заводе. Стоял он на окраине города, и возили нас туда на служебных автобусах. И был в этом цеху один дядька, Мироныч, лет пятидесяти, казался он мне тогда древним стариком.

У дядьки была замечательная особенность — он врал.

Врал виртуозно.

Он был гений вранья.

Именно не обманывал, а врал.

Бескорыстно.

Своего рода баечник:

— Ведь мы, если не соврем хоть самую малость, нас же читать не интересно будет.

Все его прекрасно знали, и любили именно за это.

Так вот, приехал наш автобус, выгрузились мы возле проходной, стоим-курим-травим.

И тут мимо бежит Мироныч.

Один мужик ему со смехом:

— «Слышь, Мироныч, соври-ка че-нибудь!»

— «Да нутянах! Некогда мне. Там, Куликовский пруд спустили, рыбы полно, щуки с руку. Надо быстрей отпроситься у мастера, и мешок еще найти. А то ребятня все растащит!»

И скрывается на проходной.

Мужики охреневшими глазами посмотрели друг на друга, и не сговариваясь ломанулись в сторону Куликовки, забив на мастеров, план и прочие прелести.

Рыба!

На халяву!

Я, как сопливый, остался в цеху их прикрывать.

Через час вернулись злые как черти мужики.

А Мироныч, бегая от них по цеху, орал:

«Че вы, мля! Сами же просили соврать!»

Врунов я с тех пор повидал много.

Но чтобы вот, на лету, не задерживаясь ни на долю секунды, нае..ть два десятка прожженных мужиков по их же собственной просьбе!

*******

Еле успел на поезд, сумки на бегу закидывал, сам чуть носом не проехался по платформе, но успел. Протискиваюсь по коридору и молюсь, чтобы мою нижнюю полку заняли: ненавижу их, всегда езжу наверху, чтоб меня никто не трогал.

Молитвы были услышаны: на моей полке угнездился пацан лет десяти, полный, щекастый, ухоженный такой, прилизанный. Рядом мать, сумку его разбирает.

На другой нижней полке сидит девушка лет двадцати, в старом свитере, брючках и ярких голубых сланцах. Читает, на возню перед собой ноль внимания.

Я взгляд женщины поймал и сказал такой: «Пожалуйста». Мне не жалко полки, но для приличия спросить могли бы. Она фыркнула и отвернулась. Бухнула сумку рядом с девушкой, начала разбирать и ультимативным тоном сказала: «Деточка, я тут расположусь, рядом с ребёнком, ты не против?» Видно, ей тоже выпала верхняя.

«Против…» — раздался полный какого-то внеземного дзена и спокойствия голос.

Дама на секунду опешила, но опомнилась и продолжила разбирать вещи.

«Я должна следить за Мишенькой, вдруг с ним что случится, а сверху слезать долго. Давай не будем ругаться и поменяемся».

«Не поменяемся…»

Я думал, она сейчас начнет говорить, что специально бронировала место заранее, что это не её проблемы и бла-бла-бла. Но нет. Девушка просто повернулась и легла спиной на баул дамы, как на подушку, не выпуская из рук книгу.

Дамочка от неожиданности рванула сумку, освободив место, и мисс Дзен разлеглась на нём во весь рост.

«Скотина малолетняя» — отчётливо пробурчала женщина и, водрузив сумку на столик, полезла наверх. Оттуда она в скором времени очень удачно уронила расческу, угодившую девушке прямо в лоб. Мисс Дзен, не отвлекаясь от чтения, скинула расческу на пол.

Первые два часа пути дама кряхтела, ворчала, демонстративно неуклюже спускалась с полки, чтобы вытереть Мишеньке сопельки и отрегулировать его теплообмен, расстёгивая и застёгивая жилетку. Но вскоре, поняв, что мисс Дзен класть хотела на её мучения то, чем Вселенная её обделила, устроилась наверху и задремала.

Еще пару часов мы провели в относительном спокойствии и даже умиротворении. Я познакомился с Мишкой, развел его на пару партий в морской бой, в дурака — нормальный, в принципе, пацан оказался, только залюбленный. Мисс Дзен читала, отрешившись от внешнего мира.

Вечерело. Дама проснулась и начала сокрушаться по поводу того, что её сыночек, небось, помирает от голода. Миша, недавно вточивший со мной пару сосисок в тесте, недоуменно пожал плечами. Мол, раз мама сказала, значит, и правда голодный.

Как раз тогда судьба увлекла мисс Дзен в уборную. Вернувшись, она обнаружила, что ей оставили небольшой закуток возле окна, а остальное сиденье было заставлено контейнерами, термосом и Мишей. Дама, перехватив ее абсолютно флегматичный взгляд, все же подумала, что, наконец, проняла нахалку, поэтому торжествующе заявила: «Столик внизу, и мы имеем полное право сидеть тут, мы же не всю полку заняли!».

Ничуть не смутившись, Мисс Дзен прошла на своё место, уютно устроилась там и устремила свой взгляд в размытую движением бесконечность.

…Под конец ужина Миша, накормленный так, что аж из ушей лезло, решил, что негоже другим голодать, и поделился с Мисс Дзен варёным яйцом. Та, как ни странно, взяла… И тут мать, решив, что «нечего разбазаривать продукты на всякую шелупонь», одёрнула Мишу, приземлив того обратно, и шлёпнула Мисс Дзен по руке.

Вот тут я уж было подумал, что стена невозмутимости рухнет, но снова ошибся: Мисс Дзен вернула яйцо на стол и со словами «Всё ваше» вытерла руки о дамочкину юбку.

Что там началось… Дама как ждала, пока что-то проткнёт пузырь негодования. Размахивая руками, она завела сольную арию «Вокзальная хамка, уродка, недоношенная!»

В своей тираде она как душу изливала, избрав Мисс Дзен первопричиной бед человечества в целом и своих в частности. «Из-за таких, как ты, сучка, никогда и ничего не идёт так, как надо». Ярость застилала ей глаза, закипал мозг, и, когда контроль над собой был окончательно потерян, дама пихнула Мисс Дзен, да так, что та приложилась головой о стенку, слава Ктулху, хоть легонько.

Пихнула и затихла, с нетерпением ожидая реакции.

«Фас!» — подумал я. Такое стерпеть было уже нельзя.

Если бы Мисс Дзен начала скандалить или распускать руки, образ Самой Невозмутимости навсегда растворился бы в моём сознании. Но она не разочаровала.

Медленно, но вместе с тем неотвратимо она наклонилась к женщине, будто бы собираясь что-то сказать ей на ушко…

И СМАЧНО, МОКРО, ОТ ДУШИ ЛИЗНУЛА ЕЁ, ОТ ПОДБОРОДКА ДО ЛБА, ЧЕРЕЗ ГЛАЗ, РАЗМАЗАВ КОСМЕТИКУ, ОСТАВИВ БЛЕСТЯЩИЙ СЛЮНЯВЫЙ СЛЕД.

ЛИЗНУЛА, КАРЛ!

…Эффект был сокрушителен и мгновенен, как от транквилизатора: дама затихла и принялась кончиками пальцев щупать щеку… Затем сгребла Мишу, закинула его на свою полку и умчалась умываться.

Мисс Дзен вытерла рот салфеткой и изысканно промокнула уголок. Данное действо уже было рассчитано на меня, и, видит бог, я не удержался и похлопал.

За всю оставшуюся поездку дама не проронила ни слова в её сторону. Так же молча они с Мишей покинули вагон на своей станции.

А Мисс Дзен снова углубилась в книгу. Весь её вид говорил о том, что она покинула эту реальность и вернется еще не скоро. Тормошить я её не стал.

©




✉ Для подписки на сайт, введите e-mail:




Смотрите также: