О том, что можно сделать, когда хочется только возмутиться – Анна Уткина из очереди к рентгенологу.

Из рентгеновского кабинета вышла совершенно седая благообразная старушка в белом халате, и очередь содрогнулась. Широкоплечий мужчина, который еще минуту назад громогласно выяснял, за кем он занимал, вдруг затих и присел на скамейку.

– Таааааак, – протянула бабушка-рентгенолог, – почему мы шумим? Я последний раз спрашиваю, почему мы шумим? Почему я должна сорок лет слушать шум? Я скоро оглохну! Я устала от этого шума.

– Я это… Как его… – стал неловко оправдываться пациент, – я просто того…

– Прошу всех молчать, – прозвучало за резко захлопнувшейся дверью.

«Какая грозная», – попыталась пошутить я. Из очереди на меня устремились осуждающие взгляды. Примерно такие, как если бы мы были партизанским отрядом, скрывающимся от врага, а я вдруг чихнула на весь лес.

Старушка выходила еще несколько раз.

«Придется подождать, мужчина! Думаете, раз вы платный пациент – вам все можно? Я – не пулемет, чтобы заключение за 10 минут написать, я сорок лет их пишу. И хамить мне не надо, я устала от вашего хамства».

«Медсестра на работе в грязном халате. Чудовищно! Я сорок лет каждый день меняю халат. И не надо на меня орать, я устала от вашего крика!»

Она звонила по телефону заведующему отделением: «Почему рентгенлаборант постоянно опаздывает? Это неслыханно! Я за сорок лет ни разу никуда не опоздала! Даже мне ничего не говорите! Устала я слушать эти постоянные унижения! Невозможно так работать».

Стоит ли говорить, что ее собеседники не произносили ни слова, а все это время пристыженно молчали?

Строптивые пациенты с платными талонами потихоньку начали возмущаться: «И за это я плачу?» Назревал скандал. Я сначала тоже, конечно, внутренне негодовала. Встала в шесть утра после бессонной ночи с младенцем, приехала в поликлинику на другой конец города, чтобы провести восхитительные три часа в очереди, да еще и вынуждена слушать скандального доктора. Я, в конце концов, приличная мать двоих детей, ничего плохого ей не сделала…

– Гражданочка! – прервала мои размышления рентгенолог. – Долго будем сидеть-мечтать о высоком? Ваша очередь. Сорок лет вынуждена за каждым из вас бегать!


Я подняла глаза и вдруг увидела… Наверное, это прозвучит странно, но я увидела абсолютно синие чистые глаза ребенка у этой суровой старушки. Просто глаза обиженного ребенка.

Я вдруг заметила, сколько у нее морщин. Увидела, что рабочие тапочки надеты у нее на шерстяные носки (наверное, мерзнут ноги, в поликлинике дует). Ее волосы были собраны красивой заколкой с цветами, глаза аккуратно подведены. Она тоже встала в шесть утра, но не позволила себе прийти на работу в затрапезном виде…

Я выдохнула и громко на весь коридор ответила:

Простите, пожалуйста, и спасибо вам за сорок лет труда! Уже бегу.

Бабушка неожиданно просияла и, приобняв меня за плечи, увлекла в кабинет, воркуя.

– Проходи-проходи, милочка! Не стесняйся. Вот тебе, зайчик, стул. Замерзла, наверное, сидеть? Ох и дует от окна. А я каждый день жалуюсь начальству. Сорок лет работаю, и все дует. У меня же тут девочки такие хорошие сидят, простудятся…

И все тут же начали улыбаться. Пациенты в долгой очереди, медсестра в грязном халате, опоздавший рентгенлаборант и испуганный заведующий отделением, который не сумел его воспитать.

«Спасибо вам за сорок лет труда».

Так просто!

http://www.pravmir.ru/proshu-v…

©








Смотрите также: