Смеркалось. В кустах заводили трели кузнечики. Я возвращался с дачи. Нарочно свернул на соседнюю улицу посмотреть в окошко к Любочке. Любочка жила в частном доме, а я в пятиэтажке у медпункта.

Мне 60, а её 52, меня это сильно смущало. Она, казалось, вот только созрела, как яблочко, в компот или сушить ещё рано, а откусить хочется.

А я, я уже сдал, седой, мешковатый. Но влюблённый в неё по уши. После работы ходил пешком на дачу и обратно.

Мошкара в этом году съедала всё и вся, что замирало на несколько минут. Я подошёл к забору соседнего от Любы дома и попытался отломить ветку сирени, чтобы по дороге отгонять насекомых метёлочкой.

Из дома Любочки кто-то вышел. Я замер у куста и стал всматриваться.

Любочка выскочила вся взбудораженная. Посмотрела вслед уходящему мужчине и подмела крыльцо.

Я неуклюже потянулся вперёд, чтобы рассмотреть, кто к ней заходил, кусты предательски заскрипели и захрустели. Пришлось отодрать ветку и пройти вперёд.

Любочка меня заметила.

— Степан Андреевич, Вы что ли?- спросила в темноту Любочка.

— Любовь Матвеевна, вечер добрый, — ответил я и поспешил подойти.

— Что-то Вы улицы перепутали, — улыбнулась она.

-Да, не-е-е-ет, — протянул я, на ходу придумывая, куда я иду, — к Артёмке пошёл, тут ближе. Вот с дачи иду, малину собрал, внукам занесу.

— Замечательно, Степан Андреевич, ну я пошла? — вдруг спросила она.

— Да, конечно, не задерживаю, до свидания.

Она ушла, а я стоял как дурак и думал, почему она у меня разрешения спросила, а вдруг думала, я в гости напрошусь. Потом я вспомнил, что от неё уже кто-то вышел и думать, что я её интересую, было смешно.

***

Через три дня я снова отправился на дачу и возвращался опять через Любочкину улицу.

И снова я стал свидетелем того, как от моей Любочки кто-то вышел. Сел в машину и уехал. Машину я запомнил, номер не разглядел, конечно, а вот белую машину с огромным орлом по борту запомнил сразу и на всю жизнь.

В тот день я был выходной. Наевшись в обед молочного супа, а после, вдоволь отдохнув на диване, хотел было посмотреть какой-нибудь фильм, но позвонил сын и спросил, есть ли у меня шило. А шило у меня, конечно, было, я же сам подшиваю валенки. Взял я шило и пошёл к сыну. Сын живёт недалеко от меня, в частном доме, через три улицы.

Прошёл дождь и я, засунув ноги в свои любимые резиновые сапоги, пошёл к сыну. На улице было зябко, сыро. Дождевые капли весели на тяжёлых кустах малины и ежевики вдоль заборов частных домов. Грязь хлюпала в лужах. Но идти было приятно, воздух был свеж и чист. Дышалось легко.

Заворачивая на улицу сына, я вдруг в метрах 40 впереди увидел ту самую белую машину с орлом за кучей колотых дров. Как во мне взыграла кровь! Я не бегал так даже в детстве, опомниться не было времени.

Я,… машина, в кармане шило,… бег на короткие дистанции. Хотя бегом это назвать сложно, мне хватило полминуты, чтобы оказаться около машины, напомню, был я в резиновых сапогах и кругом были лужи.

Я понимал, что время неумолимо движется к вечеру, а это значит, «ухажёр» скоро направится к моей Любочке. Мне во что бы то ни стало, нужно было оказаться у неё первым. Пешком он меня не догонит, а вот на машине — запросто. Про сына, и зачем ему шило, я уже и забыл. Но шило в кармане и не только там, не давало покоя, оно рвалось наружу и говорило о том, что не оставит меня в этой непростой ситуации одного.

Оглядевшись, чтобы никто не видел, я проколол оба колеса шилом и собрался проколоть два с другой стороны, но во дворе дома раздались голоса и я услышал Любочкино имя. Я понял, что он собрался к ней и рванул первым, что было сил.

Ноги мои запутались, сапоги стали лыжами на скользкой дороге и я со всего маху плюхнулся на кучу колотых дров.

Очнулся в больнице. Раскаиваюсь. Ремонт шин возмещу.

 
Объяснительная
Объяснительная

-Ну, что написал, старик-разбойник?

— Написал, — тяжело вздохнул Степан Андреевич и протянул участковому объяснительную.

Участковый прочитал написанное, иногда ухмыляясь, поглядывал на Степана Андреевича, и почёсывал взмокшие под фуражкой волосы.

-Степан Андреевич, Степан Андреевич, — протянул участковый, — потерпевший Семакин Михаил у Любви Матвеевны печь перекладывал, он печник самый лучший у нас в посёлке.

Степан Андреевич усмехнулся и ответил.

-А мне, откуда знать, я в квартире живу, у меня печки нет. Печник печником, а мужика в нём никто не отменял.

©



✉ Для подписки на сайт, введите e-mail:




Смотрите также: