После захода в Анголу на подводной лодке стали бешено плодиться тараканы («стасики» — как их ласково зовут на флоте). То ли чемпиона-производителя занесли с ананасами вместе, то ли африканский климат им по душе пришелся, но только спасения от шестиногих не стало. На этой почве доктор, который отвечает за санитарное состояние камбуза, и помощник командира, в ведение которого, как начальника службы «С» — снабжения, входит камбуз, совершенно разругались.

Каждый считал виноватым другого в нашествии противных насекомых. Знал бы Гоголь об их ссоре, он бы написал не про то «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», а про то, как поссорились «доктор Иван Николаевич и помощник командира Федор Борисович», про то, как они долго выясняли у кого галифе шире. Федя-пом намекал на то, что по должности он старше – «Я помощник командира!». «А я секретарь партийной организации!» — парировал док. Да и погоном доктор давил: у него четыре звездочки – капитан хоть и медицинский, а Феди только три – старший лейтенант.

Как бы там ни было, но ссорится с доктором на подводной лодке неразумно, и Федор Борисович в этом убедился в тот же день.

Утром, когда офицеры первой вахтенной смены заканчивали завтрак, в кают-компанию заглянул полусонный помощник, которого поднял с постели таракан, забравшийся в ухо. Лейтенанты, предвкушая интересную сцену, после завтрака весьма, кстати сказать, убогого (а помощник на лодке – провиантмейстер) расходиться не спешили. Старпом с механиком тоже прислушивались к диалогу врача и пациента с большим интересом.

— Док, достань гада! – Попросил помощник, с омерзением прислушиваясь к шуршанию в правом ухе. – Доставал его, доставал и все никак.

— А чем вы его доставали? – С ледяной вежливостью поинтересовался доктор.

— Карандашом выковыривал.

— И что?

— Карандаш сломал, а он там.

— Циркулем надо было! – Посоветовал штурман.

— Нет, — возразил механик. – Тараканов лучше всего отверткой доставать. Крестовой.

Тут все оживились, и добрые советы посыпались со всех сторон:

— Штопором! – Предложил старпом.

— Проще всего эпоксидной смолы налить, она затвердеет и вытащить вместе с тараканом.

— Лучше уж «шила» налить. Таракан за закусью сам вылезет.

— У него там и так закуси хватает.

— Нет, «шилом»-то как раз хорошо, заодно и продезинфицирует.

— «Шила» жалко…

— Ну, у Феди «шила» — зашибись…

— Да по тыкве шарахнуть, таракан сам выскочит. У нас минер мастер спорта по «тыквандо». Он это с большой охотой сделает. Да, Витя?

— Нет! Таракана выманить надо – на самку! – Предложил минер. — Подсадить ее туда, он сам вылезет.

— А как ты отличишь самец это или самка?

— Элементарно Ватсон, пускаешь их в бега. Если побежала, значит, самка; если побежал – самец.

— Док, как самку от самца отличить?

— У самки яйцеклад есть. – Важно отвечал доктор, надевая налобное зеркальце с дырочкой.

— А у самца что?

— Встань в бане перед зеркалом – увидишь! – Отмахивался доктор от назойливых зрителей. Он вставил в ухо расширитель и пытался направить лучик рефлектора в слуховой ход.

— Ухи надо брить, Федя. – Высказался старпом, тоже заглядывая в расширитель невооруженным глазом. – У тебя там такие дебри, что и кабан спрячется.

Голова помощника лежала на обеденном столе ухом кверху. И все желающие тоже могли убедиться, что ухо у Феди заросло густым черным волосом.

— О, — вспомнил штурман, — я в Луанде видел такие машинки для стрижки волос из носа и ушей.

— Предлагаешь сброситься? И сделать подарок любимому помощнику?

— А что на день флота подарим!

Минер ловким взмахом накрыл ладонью таракана:

— Ура, самка попалась! С яйцекладом! Давайте самца на нее выманим. – Стоял на своем автор идеи.

Но его подвергли сокрушительной критике:

— Да они там оба поселятся, жить начнут, как в норке!

— А с чего ты взял, что там самец сидит, может самка?

— Ну, тогда подерутся и вылезут.

— Прекратите треп! – Возмутился доктор. – Работать мешаете!

Федя-пом, скосив глаза, с легким ужасом наблюдал за доктором, который разворачивал малый хирургический набор.

— Видите ли, Федор Борисович, у вас слуховой проход очень длинный и извилистый. – Ледяным голосом сообщил доктор. — Я пинцетом не достаю. По всей вероятности придется вскрывать…

— А без вскрытия никак нельзя? – Заволновался пациент. – Может, ну его на хрен этого таракана, сам вылезет? Попозже… А? – С надеждой спрашивал он.

— Он вам барабанную перепонку повредить может, у тараканов мощные челюсти. – Со знанием дела нагонял страха корабельный эскулап. – Вот прогрызет ее и инфекцию занесет.

А тараканы, между прочим, возбудители сальмонеллеза. Диарея замучает.

— Да я лучше в гальюн лишний раз сбегаю! – Упирался помощник.

— Соглашайся, Федя! – Утешал его механик. – Лучше вскрыть слуховой проход, чем задний. Уж поверь мне, ветерану геморроидального движения!

Но Федя-пом не хотел, чтобы ему вскрывали ухо, и вступил с доктором в торг:

— Док, если достанешь без скальпеля, за мной три литра «шила»!

— Уж и не знаю, получится ли? – Набивал себе цену доктор. – Ну, ладно… Сейчас я еще вот этим пинцетом попробую.

И повертел в пальцах хирургический лапчатый пинцет с кривыми зубчатыми губками. Он вставил этот жутковатый инструмент в ухо, подвигал там и радостно воскликнул:

— Кажется, захватил!

— Тяни, тяни, его, гада! – Болела за доктора лейтенантская компания. И только минеру стало жалко несчастного таракана:

— Осторожнее, док! Не повреди животное!

И как накаркал: доктор своим страшным орудием извлек лишь половинку таракана.

— А жопка-то в ухе осталась! – Констатировал механик. – Ну, ничего! Среди нас лопоухих будет теперь один жопоухий.

— Док, на полтора литра шила ты уже заработал! Остальные потом доберешь.
Но Феде было не до смеха. И доктору тоже. Профессиональный конфуз надо было срочно замять. Доктор свернул ватную турунду, чем-то смочил кончик, загнал жгутик в слуховой проход и вытащил вторую половину насекомого.

Федя облегченно вздохнул и продолжил торг:

— Полтора литра сейчас. А полтора по возвращению в базу. По частям. Как таракана доставал!
На том и порешили. Доктор разочарованно свернул свой инструментарий и уложил его в рундучок с красным крестом. Но не надолго. Утром в кают-компанию снова ворвался разъяренный помощник.

— Доктор, таракан в нос залез!

Кают-компания грохнула:

— Что, опять карандашом ковырял? – Спросил, давясь от смеха, механик.

— Конечно, карандашом. – Хохотал минер. – Пальцем-то не достать.

— На него карандашей не напасешься! – Повизгивал от смеха штурман.

— Ну, Федя, — заметил старпом, утирая слезы, — я всегда говорил, что у тебя в башке тараканы водятся. Но чтоб столько! В ней уже ни одной дырки не осталось, чтоб таракан не жил.

— Рот еще остался. – Возразил наблюдательный штурман. — И вторая ноздря.

— Тянутся к нему животные. — Высказался механик. — Родственную душу чуют.

Доктор снова нацепил рефлектор и стал озабоченно изучать правую ноздрю помощника.

— Н-да… Тяжелый случай! – Печально вздохнул он.

— Что такое? – Насторожился пациент. – Уж в носу-то он ничего не проест?

— В дыхательные пути может попасть. Придется потом трахеотомию делать. Горлышко вскрывать.

— Док, три литра шила!

— Не знаю, не знаю, Федор Борисович… У вас очень глубокий назальный канал. Да и перегородочка искривлена… У меня и пинцетов таких нет. Боюсь, что медицина здесь бессильна.

— Док мне через полчаса на вахту заступать. Не могу же я с тараканом службу править?!

На веселый гам в кают-компанию заглянул командир. Узнав, в чем дело, командир встал на сторону помощника.

— Доктор, таракана надо изъять! Это приказ.

— Есть товарищ командир, попробуем…

И доктор достал другой пинцет – длинный и без губок. Ввел его в ноздрю.

— Да он не в этой сидит! – Закричал Федя. – Он — в другой окопался!

Но было поздно. Доктор успел пощекотать слизистую, помощник оглушительно чихнул и таракан стремительно, как пробка из бутылки, вылетел из своего убежища.

Кают-компания зааплодировала мастеру.

— Высший пилотаж! – Одобрил командир и непонятно, кому была адресована похвала – доктору или таракану. Своего оглушенного обидчика помощник тут же придавил пяткой.

— Федя, ты, когда спишь, уши пробочками затыкай и ноздри тоже. – Посоветовал старпом.

А доктор тем временем записывал в свой журнал:

«25 июня. Удаление инородного тела из слухового прохода помощника командира.

26 июня. Удаление инородного тела из полости носа помощника командира»

Старпом заглянул через плечо доктора и протянул:

— Н-да… Вот почитает кто-нибудь, и скажет, у вас не помощник командира, а дите малое неразумное, то в ухо что-то запихнет, то в нос… Компромат, однако.

— Между прочим, — помощник попытался перевести разговор в другое русло, — в таракане содержится в три раза больше белка, чем в курятине.

— Федор, это что за намек? – Насторожился старпом. – Мы что теперь в три раза больше белка будем потреблять?

— Так все равно курятины нет… А в Китае засахаренные тараканы – любимое лакомство. – Стоял на своем Федя.

— Пом, учти, у нас в экипаже нет ни одного китайца! Так что сахар употреблять только по назначению! – Строго распорядился старпом и выщелкнул шустрого таракана, проникшего в сахарницу.

Примирение доктора и помощника состоялось в каюте последнего, откуда доктор унес добрую канистру корабельного спирта.

— Док, а зачем тебе столько «шила»? – Грустным взглядом проводил его помощник.

— Тараканов спаивать.

На следующее утро офицеры тоже не спешили расходиться после завтрака. Ждали очередного явления помощника и гадали, куда на этот раз мог забраться в него таракан. При этом выдвигались очень смелые гипотезы. И помощник появился.

— Куда, Федя?! – В одно слово воскликнули старпом и механик.

— Куда надо! – Огрызнулся помощник. – Они шоколад у меня жрут!

И тут выяснилось, что помощник держал у себя под койкой коробки с пайковыми шоколадками (в целях наилучшей сохранности от личного состава). И тараканы про это прознали, и потому тусились в Фединой каюте с повышенной тучностью и кучностью. Так что не только коробкам, но и Феде кое-что перепадало: то в ухо, то в нос. Тараканы прогрызли картон, и теперь помощник предложил, чтобы каждый забрал свои шоколадки на три месяца вперед.

Но здесь он опять вступил в конфликт с доктором, который запретил употреблять в пищу надкусанные «стасиками» плитки. Для пущей убедительности доктор разложил весь набор пинцетов: от ушных до зубных. И Федя сдался. Шоколад списали по акту. Его собрали в трюме центрального поста для последующего выброса. Но там он таинственным образом исчез. Должно быть, испарился в этой лютой африканской жаре. А может, тараканы доели. Даром, что у трюмных губы были измазаны чем-то коричневым. Вероятно, соляром…

Комментарий нашего доктора, который прочёл эту байку:

А ведь и правда, Андреич, у кого-то приходилось «стасика» из уха доставать.Только сначала нужно капнуть вазелинового масла чуточку,обездвижить его(лапками по сухой барабанной перепонке-это с ума сойти можно).Чего только не было…

© Николай Черкашин

©







✉ Для подписки на сайт, введите e-mail: