Гуляя по просторам Сети находишь весьма любопытные истории и посты.Предлагаю совсем свежий от Мадам Курдюковой,всё тут я «скопировала один к одному.»
Очень люблю я книжечки старой, той ещё, Розовой библиотеки.
Особенно графиню Ростопчину-де-Сегюр с картинками Горация Кастелли.
Кстати, эта дама имеет самое прямое отношение к рождению самой антрепризы Розовой библиотеки. Ее муж был шефом железнодорожной мафии, и вот однажды ехали они втроем, граф де Сегюр, великий издатель Луи Ашетт и Император Наполеон III, по железке, культурно выпивали и беседовали. Де Сегюр меж делом обмолвился, что вот, мол, баба у него русская, креативная, рассказки для внуков сочиняет. Собеседники мигом протрезвели сказали – ээ! И в 1855 году была запущена мощнейшая монополия с заоблачными по тем временам тиражами, книжки эти были в каждом доме, как Библия. Кастелли со своими картинками влился в предприятие и сделался так же неотделим от него, как розовый перкалевый переплет и формат 18 на 12 см.
(погуглила годы жизни Кастелли – о как! Практически точный сверстник и современник Достоевского, 1825-1889).
Сам ФМД в детстве читал графиню ещё без картинок, но вот у детей его такие книжки были наверняка.
Они были недорогие, демократические, поэтому сами видите, в каком они теперь состоянии. Бумага желтеет в дрова, и хрупкость ея становится опасной. Но все равно его (Кастелли) не брошу, потому что он хороший.

Кастелли иллюстратор плодовитый и предприимчивый, как Доре. Пусть труба у него пониже и дым пожиже, но меня пленяет его свойство точно соизмерять свои рисовальные и композиторские способности с поставленными задачами.
2

3

А задачи он ставит перед собой замечательно честно. Показывает все самые ключевые, самые динамичные, самые зрелищные, самые психологически важные моменты – а их у старушки де Сегюр в каждой главе по три штуки.
4

Показывает так, что у взявшего роман в руки разыгрывается аппетит – кто все эти люди? Что там такое между ними произошло, что за бурные химические реакции между ними мы наблюдаем?
5

6

Кстати, если кому захочется отгадать, что происходит на той или иной картинке, добро пожаловать с версиями, мне всегда любопытно, как зритель читает сюжеты картинок — из самих картинок, не зная сюжета, который был известен художнику.
7

А «портретные» картинки какие, групповые и индивидуальные! Какие типы, какие говорящие костюмы и позы, сколько психологии! Энциклопедия литературных типажей классицизма, и романтизма, и даже с какими-то остаточными следами барокко, как это мило с его стороны. Ведь старушке де Сегюр барокко было не совсем чужим, одной ножкой она стояла в 18 в., а Кастелли был моложе ее на четверть века. Ан вот как уважил.
8

9

10

И опять батальные сцены.
Как говаривала Анна Андреевна, «У Федора Михайловича так. Сначала у дверей стоит швейцар с булавой, а в гостиной сидит генеральша. Потом начинается скандал, и уже невозможно разобрать, где швейцар, где булава, где генеральша…»
11

12

Кстати, повторю ещё раз, если кто не видел или забыл —
То, что ФМД является (правда, очень талантливым) эпигоном годившейся ему в матери Ростопчиной — это медицинский факт. Он вышел бы из ея шинели, если бы у нея была шинель.
13

А подписаны картинки всегда прямыми цитатами из текста, иногда получается смешно, но всегда трогательно.
14

15

16

18

А иногда иллюстрация относится к отвлеченному рассуждению или к мимолетному отступлению.
Например, эта.
Сцены, на ней изображенной, в повести нет. Проиллюстрирована фраза «Он (граф т.е.) был ослеплен своей нежностью к сыну»
19

Две следующие иллюстрируют два пассажа из одной! одной-единственной! фразы, характеризующей графского повара, подворовывавшего хозяйскую провизию для подарков налево. На первой картинке — винище, украденное для бакалейщика, на второй — окорок, украденный для Люсеньки. Ни бакалейщика, ни Люси этой мы не встречаем нигде более, да и самый повар лицо глубоко эпизодическое, но вот вам две иллюстрации, одна из них полосная — из ничего!
20

21
Он рисовал, как бы делая наброски на полях, без особого плана, мне кажется даже, что прямо по ходу чтения, как бы конспектируя — прочел три страницы, украсил, ещё две прочел — опять понарисовал, чтоб не забыть, что произошло, можно дальше читать. Он оперировал готовыми культурными клише, набирая из них картинку совершенно как средневековый иконописец, или как наборщик набирает текст из наборной кассы, — но это были клише не средневековые, а академические, гибкие, тонкой разработки и великого разнообразия.

Это образцовые плоды зрелого академизма, уже соприкоснувшегося с фотографией, уже клонящегося под собственной тяжестью, под своей способностью изобразить всё что угодно, изобразить похоже, изобразить быстро и быстро же растиражировать. Это максимальное, буквальное, незамутненное, до смешного, подчинение картинки тексту — книжка сказала А, и картинка тут же подтянула в терцию — Ааааа!

Такого уже не будет никогда ни в книжной иллюстрации, ни в истории христианского искусства.

И ещё я думаю, что другие иллюстрации к де Сегюр ( а я видала и другие) просто невозможны.
Особенно теперь.
Автор блогер Мадам Курдюкова

mmekourdukova

Не могу не добавить следующее(Автор: Виктория Соловьева ):Кто такая графиня де Сегюр, урождённая София Ростопчина?

Её имя известно практически каждому французскому школьнику наряду с такими популярными писателями, как Теофиль Готье, Ги де Мопассан и Жюль Верн.

Её фамилией названо авеню, где находится парижская штаб-квартира ЮНЕСКО.

В Люксембургском саду — излюбленном месте прогулок парижан — между памятниками Ватто и Сен-Бева стоит и её бюст, а сама она официально причислена к «памятникам национальной культуры» Франции.

Так кто же она такая, эта графиня де Сегюр, урождённая София Ростопчина?

И как так вышло, что, будучи столь почитаемой во Франции, она почти забыта в родной России?

София Ростопчина появилась на свет 19 июля 1799 года в Санкт-Петербурге. Её отец, Фёдор Васильевич Ростопчин, пользовался неограниченным доверием императора Павла I, который оказал графу высочайшую честь, став крёстным отцом Софии. Её мать, Екатерина Протасова, выросла и воспитывалась при дворе императрицы, где и познакомилась с отцом будущей писательницы, который в то время проходил службу при Павле I.

Император поручил Ростопчину пост Министра иностранных дел и генерального директора Почтового департамента.

Таким образом, граф становится одним из самых влиятельных людей во всей империи. Однако в 1801 году императором становится Александр I и Ростопчин, будучи убеждённым монархистом и фаворитом свергнутого Павла I, уходит в отставку и переезжает в подмосковное именье Вороново, размером с небольшое государство.

Именно здесь, среди красот русской природы, и провела София своё детство.

Несмотря на наличие многочисленных слуг, изобилие еды и безбедное существование, мать держала детей в строгости, порою граничащей с жестокостью.

А потому воспитание в семье было спартанским.

Дети постоянно страдали от голода, холода и жажды. Графиня Ростопчина запрещала им пить в перерывах между трапезами, поэтому София со своей старшей сестрой Натальей вынуждены были пить воду из собачьих мисок, дабы утолить жажду.

Вспоминается и тот случай, когда на Пасху, получив в подарок крашеные яйца, дети разыгрывали их и запускали по наклонной доске.

Победителем становился тот, чьё яйцо катилось дальше. И София, выиграв девять яиц, немедленно укрылась в своей комнате и, утоляя постоянный голод, с жадностью проглотила их всех.

Она, как и все дети в семье, сама застилала свою постель, умывалась холодной водой и одевалась без посторонней помощи уже с малых лет.

Это была пылкая и эмоциональная девочка, которая в пятилетнем возрасте, приходя в отчаяние от малейшего своего проступка, восклицала: «Я не могу жить, я должна умереть и я умру!». А на слова сестры, что так говорить грешно, отвечала: «Бог мне простит, ведь я так несчастна!».

Она была любимицей отца. София или Софалетта, как он её называл, уже в четыре года болтала на французском, итальянском, английском и почти не знала русского. Девочка обладала буйной фантазией и с раннего детства постоянно выдумывала разные забавные истории, чем очень веселила отца. «Безусловно, — твердил он, — ребёнок талантлив!».

Сам Фёдор Ростопчин был не малоизвестен и в Российской Империи, и за её пределами.

Вся его политическая карьера была полна взлётов и падений. Именно он был назначен генерал-губернатором Москвы во время войны 1812 года, во время которой, бесспорно, сыграл не последнюю роль.

Лев Толстой посвятил ему многие страницы книги «Война и мир».

«Французы приписывали пожар Москвы au patriotism feroce de Rostopchine (дикому патриотизму Ростопчина)», — писал он.

Да и сам Фёдор считал себя героем, но не был признан таковым Александром I.

Подвиги и героизм вчерашнего губернатора были забыты, ему было показано, что никто более в его услугах не нуждается, а потому Ростопчин вынужден был подать в отставку. Немилость к отцу отобразилась на немилости к Софии: она не была приближена к императорскому двору, не была она и удостоена чести стать фрейлиной императрицы.

Тогда граф принимает решение перебраться в Париж.

В 1817 году вся семья переезжает в роскошный особняк, принадлежавший ранее наполеоновскому маршалу Нею.

Теперь они живут на авеню Габриэль, близ Елисейских полей. Парижский свет принимает их более чем радушно, а король Франции Людовик XVIII во время первого визита графа с благодарностью говорит: «Если бы не вы, нас бы здесь не было!». Так для Софии Ростопчиной, девушки легко смущающейся и густо покрывающейся румянцем, начинается пора выезда в свет.

Она, принявшая как и мать, католицизм, становится завидной невестой.

На одном из приёмов София знакомится с молодым и красивым графом Евгением де Сегюром, представителем знаменитой французской фамилии, правнуком прославленного маршала Сегюра.

Юношу сразу привлекает в ней её образованность, знание языков, умение играть на пианино, её очарование и искренность, ну и, конечно же, богатство. Ростопчины одобряют это знакомство и 14 июля 1819 года София и Евгений венчаются.

Граф Ростопчин преподносит дочери в качестве свадебного подарка роскошное имение Нуэт в Нормандии, которое станет самым любимым её домом, возможно потому, что так напоминает ей родное Вороново.

В этом браке Софи родила восьмерых детей и потеряла одного из них, сына Рено, который погиб ещё в младенчестве. Жизнь посылает ей тяжелые испытания: смерть сына и одной из дочерей-близнецов, слепота Гастона, неверность мужа, который перебирается в Париж и изредка появляется в имении. Но даже после рождения последней дочери Ольги, когда графиня заболевает и прикована к постели, когда её мучают приступы мигрени и временный паралич конечностей, она по-прежнему остаётся такой же живой и любящей матерью.

Она находит утешение в детях, воспитание которых становится главной целью её жизни.

Графиня рассказывает им забавные истории, которые придумывает на ходу, порою сама удивляясь своей фантазии.

Но дети растут, сыновья разъезжаются в разные стороны, а дочери выходят замуж. Однако по-прежнему в имении царит атмосфера любви и доброты, тут всегда с радушием принимают и детей, и их друзей, которые впоследствии становятся друзьями Софии.

Таким образом, в доме появляются художники и литераторы, известные и талантливые люди. Каждое лето в имение съезжаются многочисленные внуки, которые обожают слушать бабушкины рассказы и с нетерпением ждут каникул.

Она была уже пожилой дамой в возрасте пятидесяти семи лет, когда две старшие внучки должны были уехать с родителями в Лондон и не желали расставаться с бабушкиными рассказами, возможности слушать которые они лишались.

Тогда графиня де Сегюр пообещала записывать свои истории и отправлять их в Лондон. Вот так и были написаны её первые «Новые сказки фей».

Когда в Нуэте гостили публицист Луи Вельо и писатель Эжэн Сю, София в их присутствии разбирала почту, перебирая свои манускрипты, которые вернулись в посылке из Лондона. На просьбу Вельо прочитать их вслух, графиня, смеясь, начала с выражением зачитывать свои рассказы. Когда она закончила, он воскликнул: «Сударыня, вы понимаете, что создали шедевр? Я хочу перечитать!».

Забрав у неё листки, он удалился к себе в комнату, а на утро Вельо заявил: «Это необходимо опубликовать! Я возвращаюсь в Париж, чтобы этим заняться!». После долгих раздумий и колебаний она дала согласие на публикацию своих рассказов.

И в 1857 году в печати появилась её первая книга «Новые сказки фей». Успех был ошеломляющий.

Самое знаменитое на то время издательство «Ашет» предложило писательнице опубликовать все её книги, при этом обещая весьма высокие гонорары: по 15 сантимов за строчку.

Стоит отметить, что один номер толстого ежемесячного журнала стоил тогда 10−15 сантимов.

Она начинает писать свои последующие романы «Примерные девочки», «Проделки Софи», «Каникулы», «Записки ослика», подписывая свои творения «графиня де Сегюр, урождённая София Ростопчина».

Она пишет о своих внуках и внучках, вспоминая детство, родное Вороново, которое отец собственноручно поджёг при приближении Наполеона, описывая жизнь в любимой Нормандии.

Имена и фамилии героев — это имена и фамилии её внуков, Трэйпи — анаграмма Питрэй, Рюгес — Сегюр.

Её книги расходятся миллионными тиражами, они пользуются огромной популярностью у детей, ведь написаны просто, будто рассказаны самими детьми, без преувеличений и ненужных эпитетов.

Графиня де Сегюр написала в течение двенадцати лет двадцать романов и четыре статьи.

Её книги переводились на множество языков, большинство из них были экранизированы во Франции и других странах, её творчество продолжает покорять сердца миллионов детей по всему миру и по сей день.

И пусть она прожила тихую и уединенную жизнь в Нуэте, будучи забытой мужем и находясь вдали от родной России, но если её книги и XXI веке продолжают вызывать у детей восторг, ощущение беззаботности, открывая перед ними волшебный мир детства, то это, согласитесь, вечная победа таланта под именем графиня де Сегюр, урожденная София Ростопчина. ]

Автор: Виктория Соловьева

©







✉ Для подписки на сайт, введите e-mail: